Сутки бегом
1–2 мая 2026
Сутки бегом
1–2 мая 2026
Нет повести печальней в мире сём,
Когда для суток неказист объём.
Мои пятые сутки. Впервые вышел на них в 2022, в самом начале паскудной войны. В разгар пандемии многие полагали, что жизнь никогда уже не придет в норму, но это оказалось сущей чепухой по сравнению с тем, что началось потом и после чего жизнь уже действительно не будет прежней (по крайней мере, не при моих современниках).
А параллельно новой жизни влачится по инерции старая, частью которой в последние годы стали для меня суточные забеги. Снова одновременно проводился чемпионат страны и забег для всех желающих, и многие участники предпочли переместиться на ЧР, так что на наших дорожках было вольготно – из 142 участников всего 50. Возможно, повлияло и увеличение цены с 8 до 12 тысяч (для ЧР бесплатно).
Начало предстартовой недели обещало веселье: в понедельник выпал снег, во вторник ветер повалил тысячи деревьев, однако к пятнице погода утихомирилась, потеплело, и я выложил из рюкзака мембранные штаны, оставив только ветровку. Ближайший прогноз обещал не холоднее 3oС, небольшой дождь, что даже лучше, чем в прошлом году, когда ночью дорожки заледенели.
С каждым годом все больше знакомых участников, и на сей раз устроились вместе теплой компанией Наташинского паркрана.
А параллельно новой жизни влачится по инерции старая, частью которой в последние годы стали для меня суточные забеги. Снова одновременно проводился чемпионат страны и забег для всех желающих, и многие участники предпочли переместиться на ЧР, так что на наших дорожках было вольготно – из 142 участников всего 50. Возможно, повлияло и увеличение цены с 8 до 12 тысяч (для ЧР бесплатно).
Начало предстартовой недели обещало веселье: в понедельник выпал снег, во вторник ветер повалил тысячи деревьев, однако к пятнице погода утихомирилась, потеплело, и я выложил из рюкзака мембранные штаны, оставив только ветровку. Ближайший прогноз обещал не холоднее 3oС, небольшой дождь, что даже лучше, чем в прошлом году, когда ночью дорожки заледенели.
С каждым годом все больше знакомых участников, и на сей раз устроились вместе теплой компанией Наташинского паркрана.
Стартовый пакет – ярко-красная сумочка странноватой формы (или я просто не понимаю, как ее использовать), несколько батончиков, суповой концентрат и желтый браслет с номером – вместо прежней деревянной палочки, которую вручают за 15 минут до финиша, чтобы положить на дорожку после финального сигнала; потом колесом отмерят расстояние от линии считывания. Браслет просят надеть на руку, но это неудобно, кладу в карман. Страховку, традиционно зачем-то требуемую на этом соревновании, не проверяют. Вернулись к четырем нагрудным номерам – последние пару раз было по два, при смене одежды приходилось перекреплять. Но номера тканевые, что не очень удобно, булавками держатся слабо.
Стартую по 6.00, ближайший план – держать этот темп как можно дольше, в идеале 10 часов. Но надежды на это мало, объемы в последние месяцы совершенно недостаточны, 250–280 км против 350–380 два года назад, когда показал свой лучший результат 207 км. Поэтому общий план на забег – выложиться полностью, что бы это ни значило в цифрах. Наши дорожки четвертая и пятая, третья занята саппортом ЧР, который бежит по первой и второй. Свой столик поставили на газон подальше от туалетов, чтобы не воняло.
Стартую по 6.00, ближайший план – держать этот темп как можно дольше, в идеале 10 часов. Но надежды на это мало, объемы в последние месяцы совершенно недостаточны, 250–280 км против 350–380 два года назад, когда показал свой лучший результат 207 км. Поэтому общий план на забег – выложиться полностью, что бы это ни значило в цифрах. Наши дорожки четвертая и пятая, третья занята саппортом ЧР, который бежит по первой и второй. Свой столик поставили на газон подальше от туалетов, чтобы не воняло.
Сперва идет неплохо, темп чуть из шести, каждый полчаса глоток колы или кусок банана, каждый час солевая таблетка. Бежится свободно. Новые кроссовки непривычны, но успел опробовать на нескольких длительных и неожиданностей не жду. Все-таки под конец натер подушечки больших пальцев, но не фатально. Видимо, кроссовки широковаты, но модель, мне хорошо подходившую, больше не выпускают. Пару лет назад купил две пары в запас, но они уже износились. Надо было брать три или четыре.
После каждого часа объявляют результаты, но с третьего ограничиваются десяткой лидеров у мужчин и женщин на ЧР и у любителей, а к концу суток у любителей – только тройкой. Это досадно, потому что следить за текущими результатами по-прежнему неудобно. Шрифт на центральном табло увеличили, и теперь я вижу его с противоположной стороны стадиона от линии считывания. Но соразмерно чаще мелькают строки, а линия расположена ровно напротив табло – пару раз обернешься, а тебя уж там нет. Добавили маленькое табло у самой дорожки, и все бы хорошо, но расположили так же неудачно, на самой линии, и прочитать его можно, только остановившись и обернувшись («Остановиться, оглянуться // Внезапно, вдруг, на вираже» – как у А. Аронова на одноименную книжку Л. Жуховицкого. Виражи тут есть, но сюжет мой совсем другой). Это табло лучше было поставить метрах в двадцати за линией, куда естественным образом падает взгляд бегуна. Конечно, пришлось бы переносить после разворота.
После каждого часа объявляют результаты, но с третьего ограничиваются десяткой лидеров у мужчин и женщин на ЧР и у любителей, а к концу суток у любителей – только тройкой. Это досадно, потому что следить за текущими результатами по-прежнему неудобно. Шрифт на центральном табло увеличили, и теперь я вижу его с противоположной стороны стадиона от линии считывания. Но соразмерно чаще мелькают строки, а линия расположена ровно напротив табло – пару раз обернешься, а тебя уж там нет. Добавили маленькое табло у самой дорожки, и все бы хорошо, но расположили так же неудачно, на самой линии, и прочитать его можно, только остановившись и обернувшись («Остановиться, оглянуться // Внезапно, вдруг, на вираже» – как у А. Аронова на одноименную книжку Л. Жуховицкого. Виражи тут есть, но сюжет мой совсем другой). Это табло лучше было поставить метрах в двадцати за линией, куда естественным образом падает взгляд бегуна. Конечно, пришлось бы переносить после разворота.
4 часа, 39.7 км. Темп удается удержать только 4 часа, а с десятого начинаю разбавлять бег шагом – сначала метров по 30, потом всю длинную сторону стадиона. На шестом часу припускает было дождик, но скоро прекращается, и дальше было сухо и не холодно. Перед стартом так озяб, что надел мембрану. До заката в ней было жарковато, но ночью не пожалел – не пришлось переодеваться.
Часы подвирают, и к 50 км дают лишку уже в полтора, а к концу разница достигнет почти четырех. Самое загадочное, что, сколько ни замерял длину круга, часы показывали даже чуть меньше, чем надо (длина 4-й дорожки – 443 м). Откуда набежала такая большая разница, непонятно. Если только датчики иногда не считывались. Впрочем, при моем скромном результате эта разница значения не имеет.
Вечером навещают друзья с паркрана, это очень приятно.
Сотку преодолеваю только в конце 12-го часа. Грустно думаю, что два года назад получилось на час быстрее. Начинаю присаживаться у столика. Сначала вроде как по уважительной причине – вытрясти камешек или ослабить шнуровку – правый подъем ступни стал побаливать. А потом как-то само пошло, каждый полчаса на минутку. Раньше никогда не садился и теперь так и не понял, есть ли от этого толк, отдыхают ноги или только расслабляются. Сдается мне, что это пустая трата времени, стоившая как минимум пары километров. Разбежаться тяжелее, чем после остановки, а засидеться, позволив себе лишнего, много проще, чем застояться, когда времени у стола проводишь ровно столько, чтобы выпить и закусить.
Все больше ходоков. Вокруг привычная рутина суточного бега: что-то кипятят на спиртовке, кому-то несут массажный пистолет, кто-то на газоне спиной к дорожкам, уперев руки в колени и раздумывая, блевануть или уже нечем. Меж дорожками на пенке участница, укрытая спальником, над ней трудится саппорт. Через некоторое время вызывают врачей, в темноте вижу яркие цифры на дисплее – 94/72. Кажется, это мало.
Пару раз прихватывает неведомую мне грудную мышцу так, что не вздохнуть, но потом отпускает. Бежать все тяжелее, каждый шаг отдается не болью, но неприятным ощущением в ногах, легкость исчезла бесследно. Крепнет убеждение, что так тяжело мне еще нигде и никогда не было. Понимаю, что чувство это обманчиво, но разуму с ощущениями не совладать.
По голове почти без перерыва лупит музон. К счастью, динамики, как и прежде, работают только с одной стороны стадиона, и половина круга получается потише. Но на другой половине громкость такова, что не слышно собеседника. Не могу понять, для чего это нужно. Если уж так важно звуковое сопровождение, можно умерить звук, и все равно всем будет слышно. Думаю, организаторы, при всем их опыте, не понимают, что значит находиться под его воздействием сутки, ведь сами они в основном сидят в радиорубке или еще где-то, выходя на улицу для объявления результатов, то есть как раз когда музыка выключается.
Интересно, что на этот раз организаторы пошли навстречу участникам, разрешив один наушник – раньше запрещали, ссылаясь на правила легкой атлетики. Но послабление весьма странное: неужели кто-то способен одним ухом слушать свою музыку, а другим – стадионную?
Иногда результаты объявляют, забыв выключить музыку. Поразительно, что даже сквозь эту какофонию пробивается громкое пение ночных и утренних птиц, чей инстинкт не способна смутить никакая дискотека. Кабы не она, бегали бы мы под птичьи песни, ведь стадион окружен лесом.
Начинается «концерт по заявкам» – в чате можно оставить заказ на трек для участника. Я раздухарился и заготовил аж десяток – от Орффа до сестер Бэрри, но мои надежды оказались слишком наивны: в прошлом году это было новшеством, но теперь народ подготовился, и завалили чат сотнями заявок. В итоге сыграла только первая часть Carmina Burana, до обидного короткая по сравнению с другими треками. Надо было срастить пару частей, но я постеснялся.
Около двух ночи после бесконечной попсы раздается струнный оркестр. Сначала думаю, что это мой трек, но Palladio Дженкинса я точно не заказывал (хотя и подумывал). Завершив круг, обнаруживаю живого музыканта с электроскрипкой и колонкой с минусовкой. На середине следующего круга музыка стихает, и я тороплюсь добежать, чтобы сказать, какой бальзам пролил скрипач на мою душу. Он, кажется, тоже тронут, и мы обмениваемся рукопожатием.
Часы подвирают, и к 50 км дают лишку уже в полтора, а к концу разница достигнет почти четырех. Самое загадочное, что, сколько ни замерял длину круга, часы показывали даже чуть меньше, чем надо (длина 4-й дорожки – 443 м). Откуда набежала такая большая разница, непонятно. Если только датчики иногда не считывались. Впрочем, при моем скромном результате эта разница значения не имеет.
Вечером навещают друзья с паркрана, это очень приятно.
Сотку преодолеваю только в конце 12-го часа. Грустно думаю, что два года назад получилось на час быстрее. Начинаю присаживаться у столика. Сначала вроде как по уважительной причине – вытрясти камешек или ослабить шнуровку – правый подъем ступни стал побаливать. А потом как-то само пошло, каждый полчаса на минутку. Раньше никогда не садился и теперь так и не понял, есть ли от этого толк, отдыхают ноги или только расслабляются. Сдается мне, что это пустая трата времени, стоившая как минимум пары километров. Разбежаться тяжелее, чем после остановки, а засидеться, позволив себе лишнего, много проще, чем застояться, когда времени у стола проводишь ровно столько, чтобы выпить и закусить.
Все больше ходоков. Вокруг привычная рутина суточного бега: что-то кипятят на спиртовке, кому-то несут массажный пистолет, кто-то на газоне спиной к дорожкам, уперев руки в колени и раздумывая, блевануть или уже нечем. Меж дорожками на пенке участница, укрытая спальником, над ней трудится саппорт. Через некоторое время вызывают врачей, в темноте вижу яркие цифры на дисплее – 94/72. Кажется, это мало.
Пару раз прихватывает неведомую мне грудную мышцу так, что не вздохнуть, но потом отпускает. Бежать все тяжелее, каждый шаг отдается не болью, но неприятным ощущением в ногах, легкость исчезла бесследно. Крепнет убеждение, что так тяжело мне еще нигде и никогда не было. Понимаю, что чувство это обманчиво, но разуму с ощущениями не совладать.
По голове почти без перерыва лупит музон. К счастью, динамики, как и прежде, работают только с одной стороны стадиона, и половина круга получается потише. Но на другой половине громкость такова, что не слышно собеседника. Не могу понять, для чего это нужно. Если уж так важно звуковое сопровождение, можно умерить звук, и все равно всем будет слышно. Думаю, организаторы, при всем их опыте, не понимают, что значит находиться под его воздействием сутки, ведь сами они в основном сидят в радиорубке или еще где-то, выходя на улицу для объявления результатов, то есть как раз когда музыка выключается.
Интересно, что на этот раз организаторы пошли навстречу участникам, разрешив один наушник – раньше запрещали, ссылаясь на правила легкой атлетики. Но послабление весьма странное: неужели кто-то способен одним ухом слушать свою музыку, а другим – стадионную?
Иногда результаты объявляют, забыв выключить музыку. Поразительно, что даже сквозь эту какофонию пробивается громкое пение ночных и утренних птиц, чей инстинкт не способна смутить никакая дискотека. Кабы не она, бегали бы мы под птичьи песни, ведь стадион окружен лесом.
Начинается «концерт по заявкам» – в чате можно оставить заказ на трек для участника. Я раздухарился и заготовил аж десяток – от Орффа до сестер Бэрри, но мои надежды оказались слишком наивны: в прошлом году это было новшеством, но теперь народ подготовился, и завалили чат сотнями заявок. В итоге сыграла только первая часть Carmina Burana, до обидного короткая по сравнению с другими треками. Надо было срастить пару частей, но я постеснялся.
Около двух ночи после бесконечной попсы раздается струнный оркестр. Сначала думаю, что это мой трек, но Palladio Дженкинса я точно не заказывал (хотя и подумывал). Завершив круг, обнаруживаю живого музыканта с электроскрипкой и колонкой с минусовкой. На середине следующего круга музыка стихает, и я тороплюсь добежать, чтобы сказать, какой бальзам пролил скрипач на мою душу. Он, кажется, тоже тронут, и мы обмениваемся рукопожатием.
16 часов, 127 км. Небо начинает светлеть, стадионная жизнь течет размеренно. Завершается час, минут через десять отдых от дискотеки, пока объявляют результаты, потом дотянуть до половины часа, присесть на минуту, глотнуть колы, подавиться бананом, запить крепким чаем и тянуть до конца часа.
Саппорт тоже устал, все чаще с третьей дорожки, где мостятся помощники ЧР, то канистра выползет на нашу дорожку, то выторчит зад наклонившегося человека. Говорить ничего не хочется, просто обегаю; пару раз врезаюсь в людей, не глядя пересекающих мой путь. На вираже несет септиком от туалетов, от последнего стола пахнет разогревающей мазью, а от первого - копченой курицей. Смотрю по сторонам на такую уже привычную обстановку, и думаю, что, возможно, вижу ее в последний раз. Но кто знает? Понимая, что с такими объемами зря выхожу на сутки и не испытывая особой мотивации, за неделю до старта наткнулся на фотографии с предыдущих стартов и, увидев ту самую картину, которая сейчас разворачивалась передо мной, вдруг понял, что очень хочу снова окунуться в эту странную рутину, где неторопливо движущиеся люди на самом деле совершают невероятные усилия.
Саппорт тоже устал, все чаще с третьей дорожки, где мостятся помощники ЧР, то канистра выползет на нашу дорожку, то выторчит зад наклонившегося человека. Говорить ничего не хочется, просто обегаю; пару раз врезаюсь в людей, не глядя пересекающих мой путь. На вираже несет септиком от туалетов, от последнего стола пахнет разогревающей мазью, а от первого - копченой курицей. Смотрю по сторонам на такую уже привычную обстановку, и думаю, что, возможно, вижу ее в последний раз. Но кто знает? Понимая, что с такими объемами зря выхожу на сутки и не испытывая особой мотивации, за неделю до старта наткнулся на фотографии с предыдущих стартов и, увидев ту самую картину, которая сейчас разворачивалась передо мной, вдруг понял, что очень хочу снова окунуться в эту странную рутину, где неторопливо движущиеся люди на самом деле совершают невероятные усилия.
20 часов, 153 км. Ставлю себе цель – 180, завязываю с присаживанием и стараюсь сокращать пешие куски. Получается плохо. Выглядывает солнышко, скидываю ветровку. Никакая еда уже не лезет, да и не надо, только все чаще беру с организаторского стола воду. Судя по мусору на дорожке, ночью давали гречку, но я ее пропустил. Замечаю на столе кусочек копченой колбаски, пару кругов думаю о ней, но в последний момент она оказывается курагой и я пробегаю мимо. В оставшиеся часы пытаюсь рассчитать темп для 180, но часы врут неизвестно на сколько, результаты не объявляют, табло еле видно, и всякий раз получается разное. Все же в начале последнего часа понимаю, что успеваю.
Остается десять минут. Больше не надо беречь силы, вламываю напоследок несколько кругов по 4.30. А кто-то бежал так почти все время… В тот день бегун из Якутии Александр Моедо сделал 285 км, побив рекорд страны, державшийся почти 20 лет.
Гудок, не сразу понимаю – это уже все или еще будет отсчет? Но рядом говорят, что все. Достаю из кармана браслет и кидаю под ноги. А все-таки с палочкой было интереснее. Получилось 181.743, место 45/102, а в 60+ первое (из двух). Потом узнал, что в ней даже было награждение, но хорошо, что не пошел – выглядело бы довольно нелепо.
Побегу ли еще? С такими объемами – определенно нет. А осилю ли больше – будущее покажет.
Прошлое же таково:
Остается десять минут. Больше не надо беречь силы, вламываю напоследок несколько кругов по 4.30. А кто-то бежал так почти все время… В тот день бегун из Якутии Александр Моедо сделал 285 км, побив рекорд страны, державшийся почти 20 лет.
Гудок, не сразу понимаю – это уже все или еще будет отсчет? Но рядом говорят, что все. Достаю из кармана браслет и кидаю под ноги. А все-таки с палочкой было интереснее. Получилось 181.743, место 45/102, а в 60+ первое (из двух). Потом узнал, что в ней даже было награждение, но хорошо, что не пошел – выглядело бы довольно нелепо.
Побегу ли еще? С такими объемами – определенно нет. А осилю ли больше – будущее покажет.
Прошлое же таково:
