Beacons Way Ultra
25 июля 2026
Тогда валлиец оставил охоту в лесных чащах, шотландец — привычных блох, датчанин — продолжительные возлияния, норвежец — сырую рыбу. Земледельцы бросали пашни, жители — свои дома, целые города снимались с места и отправлялись в путь.
Вильям Мальмсберийский. О деяниях английских королей.
Со времен Первого Крестового похода лесные чащи в Уэльсе стали редкостью, замещенные пастбищами и пашнями, а в стомильный путь 25 июля отправились всего 113 бегунов, что, впрочем, немало для моего любимого формата трейлраннинга — бега по треку без разметки. Маршрут Beacons Way Ultra проходит по открытой в 2005 году одноименной пешеходной тропе в Южном Уэльсе, и на первый трейл в 2019 собрались всего 27 человек; три года назад добавилась дистанция 100К, а всего в этот раз стартовало 282 человека. Трейл проводит команда GB Ultras, у которой я уже бегал Snowdon 100М в Северном Уэльсе. Всего же у них в календаре пять 100-мильников и еще отдельно пять 50-тимильников и парочка 200-мильников. В общем, ребята знают толк в перверсиях. В позапрошлом году я участвовал в North Coast 110M по южному берегу Бристольского залива, наблюдая ночью огни Уэльса за водным пространством, и вот теперь побегу в нескольких десятках км от северного, откуда не видно ни залива, ни огней Девоншира.
Устрашающая гребенка знаменует собою, что местность как нельзя лучше подходила для реализации идеи, не древним валлийцам впервые пришедшей в голову, но ими успешно применявшейся — цепочки сигнальных костров на горных вершинах. Последний раз они воспользовались ими для предупреждения о приближении англичан во время восстания в самом начале XV века. Готовились их зажечь и в ожидании вторжения Наполеона. Древняя система дала название всему горному хребту — Сигнальный, по-английски Brecon Beacons, а по-валлийски Bannau Brycheiniog — Пики (страны) Брихана. Это один из семи мировых заповедников темного неба, защищенный законом от светового загрязнения и покрытый сетью туристических маршрутов.
Стомильник с набором 6000 м стартует из Абергавенни в графстве Монмутшир, скромного городка с богатой историей, из развалин замка, построенного норманнами около 1087 года для обороны от свежепокоренных валлийцев. Гиральд Кембрийский писал, что он покрыл себя позором предательства и чаще других замков Уэльса омывался кровью. В 1175 году норманнский лорд Уильям де Браоз пригласил на пир валлийскую знать и всех перебил, а в 1404 году Оуайн Глиндур сжег город дотла, захватив благодаря предательнице, отворившей потайную калитку в крепостной стене; английский гарнизон заперся в замке и выстоял до прихода армии. А разрушило замок не время и не враг, а Карл I во время Гражданской войны 1640-х, чтобы не пригодился круглоголовым (сторонникам парламента).
За два дня до старта получаю письмо с предупреждением о лесных пожарах к югу от Абергавенни и уверениями, что славные валлийские пожарные успешно с ними борются и отмена трейла пока не планируется. Лето выдалось необыкновенно жарким, обычно же главную трудность на этом трейле представляют как раз дождь, туман, мокрые камни, ручьи и топкая почва. На другой день — пространное письмо, начинающееся с изъяснения всевозможных опасностей дыма для здоровья, противопоказаний, прогноза скорости и направления ветра, позволением перенести слот на будущий год и только в самом конце мельком упоминающее, что отмены все еще нет. На подъезде потягивает дымом, но в городе ничего не чувствуется.
Стартовый пакет можно получить перед стартом или накануне, предъявив обязательное снаряжение. На выдаче, однако, оно никого не заинтересовало, а на попытку пошутить, что в 30 градусов я с шапкой и перчатками во всеоружии, намекают, что на горе мне шутить не захочется. Слушаю скептически, тоже мне горы, жалкие 900 м. Впрочем, на вопрос о целесообразности гамаш в такую сухую погоду отвечают отрицательно. Стартовый пакет невпример богаче третьегодничного Девонширского, где давали по пять булавок, тогда как тут бери, сколько хочешь, причем такого размера и из такой хорошей стали, что я бы не пускал с ними в самолет. На сайте появляется, наконец, стартовый список, из которого узнаю, что, хотя зарегистрировался в начале июне, у меня последний номер — популярное у нас развлечение «ультра с дивана» тут, похоже, не в чести.
Стомильник с набором 6000 м стартует из Абергавенни в графстве Монмутшир, скромного городка с богатой историей, из развалин замка, построенного норманнами около 1087 года для обороны от свежепокоренных валлийцев. Гиральд Кембрийский писал, что он покрыл себя позором предательства и чаще других замков Уэльса омывался кровью. В 1175 году норманнский лорд Уильям де Браоз пригласил на пир валлийскую знать и всех перебил, а в 1404 году Оуайн Глиндур сжег город дотла, захватив благодаря предательнице, отворившей потайную калитку в крепостной стене; английский гарнизон заперся в замке и выстоял до прихода армии. А разрушило замок не время и не враг, а Карл I во время Гражданской войны 1640-х, чтобы не пригодился круглоголовым (сторонникам парламента).
За два дня до старта получаю письмо с предупреждением о лесных пожарах к югу от Абергавенни и уверениями, что славные валлийские пожарные успешно с ними борются и отмена трейла пока не планируется. Лето выдалось необыкновенно жарким, обычно же главную трудность на этом трейле представляют как раз дождь, туман, мокрые камни, ручьи и топкая почва. На другой день — пространное письмо, начинающееся с изъяснения всевозможных опасностей дыма для здоровья, противопоказаний, прогноза скорости и направления ветра, позволением перенести слот на будущий год и только в самом конце мельком упоминающее, что отмены все еще нет. На подъезде потягивает дымом, но в городе ничего не чувствуется.
Стартовый пакет можно получить перед стартом или накануне, предъявив обязательное снаряжение. На выдаче, однако, оно никого не заинтересовало, а на попытку пошутить, что в 30 градусов я с шапкой и перчатками во всеоружии, намекают, что на горе мне шутить не захочется. Слушаю скептически, тоже мне горы, жалкие 900 м. Впрочем, на вопрос о целесообразности гамаш в такую сухую погоду отвечают отрицательно. Стартовый пакет невпример богаче третьегодничного Девонширского, где давали по пять булавок, тогда как тут бери, сколько хочешь, причем такого размера и из такой хорошей стали, что я бы не пускал с ними в самолет. На сайте появляется, наконец, стартовый список, из которого узнаю, что, хотя зарегистрировался в начале июне, у меня последний номер — популярное у нас развлечение «ультра с дивана» тут, похоже, не в чести.
Старт в 6 утра — замечательное время, если планируешь бежать больше суток. Рекорд трассы 21:40, поэтому меньше, чем на 30 часов, не рассчитываю.
Парковка неподалеку от развалин замка, волонтер на углу вежливо шикает на шумных участников — город еще спит. На проверке снаряжения ограничиваются фонарем и ветровкой, но у меня полный комплект: мембранные штаны, лонгслив в пакете, лонгслив стартовый (из-за грядущей жары тоже в жилете), шапка, бафф, перчатки, два фонаря, батарейки, телефон, пауэр-банк, литр питья, bivi-bag (который, в отличие от кусочка фольги, реально способен помочь), стаканчик, питание на 500 ккал, планшетный компас и бумажная карта региона. Вот этой последней фишки английских трейлов я никогда не мог понять: трека на карте нет, ориентиры не фиксируем, а ночью и в туман их хоть обфиксируйся, так что же предполагается делать с картой и компасом, заблудившись в произвольной точке даже при свете дня? В заключение получаю небольшой трекер, который приматывается к лямке жилета. Получают их строго до 5.30, а иначе придется ждать общего старта и потом догонять. Приезжаем на всякий случай в 5.00, но трекеры, конечно, выдают до последнего. Взять участника на фу-фу — наше трейлраннерское всё. На старте зябко, но скоро взойдет солнце.
Парковка неподалеку от развалин замка, волонтер на углу вежливо шикает на шумных участников — город еще спит. На проверке снаряжения ограничиваются фонарем и ветровкой, но у меня полный комплект: мембранные штаны, лонгслив в пакете, лонгслив стартовый (из-за грядущей жары тоже в жилете), шапка, бафф, перчатки, два фонаря, батарейки, телефон, пауэр-банк, литр питья, bivi-bag (который, в отличие от кусочка фольги, реально способен помочь), стаканчик, питание на 500 ккал, планшетный компас и бумажная карта региона. Вот этой последней фишки английских трейлов я никогда не мог понять: трека на карте нет, ориентиры не фиксируем, а ночью и в туман их хоть обфиксируйся, так что же предполагается делать с картой и компасом, заблудившись в произвольной точке даже при свете дня? В заключение получаю небольшой трекер, который приматывается к лямке жилета. Получают их строго до 5.30, а иначе придется ждать общего старта и потом догонять. Приезжаем на всякий случай в 5.00, но трекеры, конечно, выдают до последнего. Взять участника на фу-фу — наше трейлраннерское всё. На старте зябко, но скоро взойдет солнце.
Старт, 06:00
Обходимся без брифинга, отсчет, дымная хлопушка, погнали. Пустынные в ранний час улицы, мост через Гавени, давшую название городу (букв. Усть-Гавенск, река же от бритт. Gob «кузнец»), и через тоннель под шоссе и железной дорогой окончательно покидаем городок.
Обходимся без брифинга, отсчет, дымная хлопушка, погнали. Пустынные в ранний час улицы, мост через Гавени, давшую название городу (букв. Усть-Гавенск, река же от бритт. Gob «кузнец»), и через тоннель под шоссе и железной дорогой окончательно покидаем городок.
В тоннеле под шоссе граффити Фрэнки Винтерса, изрисовавшего полгорода, получившего штраф 2500 фунтов, условный срок и прозвище Aber Banksy.
Тоннель он предложил в качестве легального места для граффити, положив им начало своим муралом; жители предложение не поддержали, но рисунок, в память об его отце, оставили.
За тоннелем слева — Maindiff Court Hospital, где во время войны лечились военнопленные, а в 1942 году содержался Рудольф Гесс. Пользуясь на первых порах некоторой свободой, он совершал недальние прогулки по окрестностям, взбираясь на местную достопримечательность — холм Skirrid Fawr (486 м; валлийское w читается «у»), сложенный из древнего красного песчанника, с памятным знаком на месте средневековой часовни св. Михаила.
Трек делает туда 200-метровый крюк. Рассказывают, что холм раскололся в момент распятия Христа (валл. Ysgyryd «расколотая»), почему и землю ее почитали святой, брали для закладки в основание церквей, посыпали ею гробы, а для пущего плодородия — и поля. Навстречу сбегают уже побывавшие на вершине, и почему-то все прямо мне в лоб. Ах, да, Англия: занимаю левую полосу и теперь благополучно расхожусь со встречными. Наверху обегаю знак и устремляюсь вниз. Стараюсь бежать везде, где можно, пока не придавит дневная жара.
Трек делает туда 200-метровый крюк. Рассказывают, что холм раскололся в момент распятия Христа (валл. Ysgyryd «расколотая»), почему и землю ее почитали святой, брали для закладки в основание церквей, посыпали ею гробы, а для пущего плодородия — и поля. Навстречу сбегают уже побывавшие на вершине, и почему-то все прямо мне в лоб. Ах, да, Англия: занимаю левую полосу и теперь благополучно расхожусь со встречными. Наверху обегаю знак и устремляюсь вниз. Стараюсь бежать везде, где можно, пока не придавит дневная жара.
Это не такой овечий край, как Дербишир, где мне пришлось преодолеть, кажется, под сотню частных участков, но они нередки и здесь. Правила строго предписывают закрывать за собой калитки и ворота, даже если неподалеку позади другой участник, потому что поиски удравшей овцы занимают кучу времени и стоят кучу денег. Однако хлопать дверью у кого-то перед носом рука не поднимается, и если он не в такой близости, что разумно ее просто придержать, мы все-таки оставляем калитки и ворота нараспах. Не все запоры интуитивно понятны, иные же из понятных требуют изрядного физического усилия, у одних пружина, у других камень-противовес на веревочке, третьи на накидной завязочке. Не всегда и сообразишь, подбегая, с какой стороны взяться. В изобилии встречаются перелазы, доски на многих качаются, а высота доходит до 4 метров. Зато без запоров. Кое-где приходится переходить по противоовечным решеткам, которые бывают из плоского профиля, а бывают и из круглого; на забитых ногах это будет непросто.
Вообще же очевидное, казалось бы, право пересекать частные владения в туристических целях было добыто только в начале XX века благодаря усилиям походников из лейбористского клуба Манчестера. В Шотландии для пеших туристов открыты все проходы, а в Англии и Уэльсе можно пересекать частные владения кратчайшим путем, если нет другой дороги.
Начинается подъем по удобной тропе, вымощенной плоскими камнями или с земляными ступенями, за 4 км набираем 400 м. К горизонту уходит зеленая всхолмленная местность с обманчиво пологими горбами, именуемая Black Mountains — Валлийское Черногорье.
Вообще же очевидное, казалось бы, право пересекать частные владения в туристических целях было добыто только в начале XX века благодаря усилиям походников из лейбористского клуба Манчестера. В Шотландии для пеших туристов открыты все проходы, а в Англии и Уэльсе можно пересекать частные владения кратчайшим путем, если нет другой дороги.
Начинается подъем по удобной тропе, вымощенной плоскими камнями или с земляными ступенями, за 4 км набираем 400 м. К горизонту уходит зеленая всхолмленная местность с обманчиво пологими горбами, именуемая Black Mountains — Валлийское Черногорье.
12 км, 7:45
КВ на первом пункте питания — 8:54 из расчета среднего темпа около 14.50, одинакового для всех отрезков дистанции. На номере чип, но сработает он только на финише, а на промежуточных точках ручной хронометраж, записывают и приход, и уход.
ПП-1 устроен в маленькой деревне с длинным названием Llanvihangel Crucorney, означающим «Церковь Михаила Архангела у скалы на углу», под коим разумеется восточный отрог Черногорья — хороший повод потренироваться в произношении специфического валлийского звука ɬ, который встречается чуть не в каждом втором топониме, ибо llan означает церковь, а поселения незатейливо нарекали по церквям. Так называемый эль с пояском описывается как глухой альвеолярный латеральный спирант, в каковой латеральности вся засада: следует поставить язык, как для л, но загнуть края кзади, образовав щель для выпуска воздуха. Не знаю, у кого как, а мой язык ничего такого не умеет. Предлагают также сказать «ш» с языком, поставленным для «л», или «хл», но глухо, и все бы ничего, если бы это было отдельным звуком, а не началом длинного слова, в котором он может встретиться еще не раз.
Вторая часть слова тоже интересна. Llan — существительное женского рода, и после него происходит мягкая мутация — звук m обращается в v, а Mihangel — единственное в валлийском языке слитное наименование архангела. Пошипев и поплевав, бросаю это дохлое дело и в дальнейшем читаю такие названия, словно они начинаются с обыкновенного «л». Между прочим, один местный топоним умудрился проникнуть и в русский язык — это скала Динас, давшая имя огнеупорной смеси, а само слово означает «городище».
В Ланвихангел проникаем аккурат против церкви с норманнским нефом X века и более поздними алтарной частью и башней. На ПП только вода, даром что расположен у исторического паба The Skirrid Mountain Inn — старейшего уэльского пивняка, где наливают уже 900 лет. Впрочем, самому зданию нет и пятисот, а на титул старейшего в Уэльсе претендуют еще несколько пабов.
КВ на первом пункте питания — 8:54 из расчета среднего темпа около 14.50, одинакового для всех отрезков дистанции. На номере чип, но сработает он только на финише, а на промежуточных точках ручной хронометраж, записывают и приход, и уход.
ПП-1 устроен в маленькой деревне с длинным названием Llanvihangel Crucorney, означающим «Церковь Михаила Архангела у скалы на углу», под коим разумеется восточный отрог Черногорья — хороший повод потренироваться в произношении специфического валлийского звука ɬ, который встречается чуть не в каждом втором топониме, ибо llan означает церковь, а поселения незатейливо нарекали по церквям. Так называемый эль с пояском описывается как глухой альвеолярный латеральный спирант, в каковой латеральности вся засада: следует поставить язык, как для л, но загнуть края кзади, образовав щель для выпуска воздуха. Не знаю, у кого как, а мой язык ничего такого не умеет. Предлагают также сказать «ш» с языком, поставленным для «л», или «хл», но глухо, и все бы ничего, если бы это было отдельным звуком, а не началом длинного слова, в котором он может встретиться еще не раз.
Вторая часть слова тоже интересна. Llan — существительное женского рода, и после него происходит мягкая мутация — звук m обращается в v, а Mihangel — единственное в валлийском языке слитное наименование архангела. Пошипев и поплевав, бросаю это дохлое дело и в дальнейшем читаю такие названия, словно они начинаются с обыкновенного «л». Между прочим, один местный топоним умудрился проникнуть и в русский язык — это скала Динас, давшая имя огнеупорной смеси, а само слово означает «городище».
В Ланвихангел проникаем аккурат против церкви с норманнским нефом X века и более поздними алтарной частью и башней. На ПП только вода, даром что расположен у исторического паба The Skirrid Mountain Inn — старейшего уэльского пивняка, где наливают уже 900 лет. Впрочем, самому зданию нет и пятисот, а на титул старейшего в Уэльсе претендуют еще несколько пабов.
Далее трек проходит по Валу Оффы (по имени предположительно насыпавшего его мерсийского короля VIII века) длиною 177 миль, следующему приблизительно по границе между Уэльсом и Англией, пролегая «от моря до моря», то есть от устья Ди (совр. Ливерпуль) на севере до эстуария Северна (Бристоль) на юге. После нескольких км по границе (справа долины Англии, слева холмы Уэльса) решительно сворачиваем на запад к ПП-2.
Много пеших туристов, особенно подростков, из которых состоят целые группы, без взрослых. На солнцепеке отдыхает группа смуглых девушек в платочках, а поодаль в теньке — белокожих. В спину мне несется: «Beautiful number!». Не оборачиваясь, машу рукой, они ржут.
Снова с дороги на тропу, склоны холмов поросли вереском и папоротником по колено, по грудь и даже в человеческий рост. Папоротник мягко шуршит по ногам и начисто скрывает тропу. Ставлю ногу вслепую, на каждом шагу опасаясь уткнуться в камень.
Много пеших туристов, особенно подростков, из которых состоят целые группы, без взрослых. На солнцепеке отдыхает группа смуглых девушек в платочках, а поодаль в теньке — белокожих. В спину мне несется: «Beautiful number!». Не оборачиваясь, машу рукой, они ржут.
Снова с дороги на тропу, склоны холмов поросли вереском и папоротником по колено, по грудь и даже в человеческий рост. Папоротник мягко шуршит по ногам и начисто скрывает тропу. Ставлю ногу вслепую, на каждом шагу опасаясь уткнуться в камень.
22 км, 9:20
ПП-2 устроен в деревне Llanddewi (Церковь св. Дэвида) подле руин августинского приората, основанного в начале XII века отшельником-норманном там, где шестью веками ранее возвел часовню Давид, самый почитаемый валлийский святой, аскет, запрещавший братьям вкушать мясо и пахать на животных, сам же пробавлявшийся водой и хлебом и обожавший порей (символ Уэльса), отчего считается его покровителем. Спустя тридцать лет дикие валлийцы выгнали монахов, но еще через пятьдесят те вернулись. Историк Гиральд Кембрийский, посетивший приорат в 1188 г., когда сопровождал архиепископа Кентерберийского, собиравшего деньги на Третий крестовый поход, писал, что место сие весьма подходит для монашеского уединения, ибо солнце над глубоким ущельем с рекой Хонди (спокойная), шириною всего в три полета стрелы, показывается лишь между часом и тремя пополудни, да и то в хорошую погоду, которая здесь редкость. Уильям Кемден, правда, указывает на расстояние между горами всего в один полет стрелы, что менее правдоподобно.
Монастырь оставался одним из крупнейших зданий в Уэльсе, но был заброшен после роспуска монастырей при Генрихе VIII и с той поры пришел в запустение. Впрочем, Джозеф Тёрнер застал его в конце XVIII века в куда лучшем состоянии.
ПП-2 устроен в деревне Llanddewi (Церковь св. Дэвида) подле руин августинского приората, основанного в начале XII века отшельником-норманном там, где шестью веками ранее возвел часовню Давид, самый почитаемый валлийский святой, аскет, запрещавший братьям вкушать мясо и пахать на животных, сам же пробавлявшийся водой и хлебом и обожавший порей (символ Уэльса), отчего считается его покровителем. Спустя тридцать лет дикие валлийцы выгнали монахов, но еще через пятьдесят те вернулись. Историк Гиральд Кембрийский, посетивший приорат в 1188 г., когда сопровождал архиепископа Кентерберийского, собиравшего деньги на Третий крестовый поход, писал, что место сие весьма подходит для монашеского уединения, ибо солнце над глубоким ущельем с рекой Хонди (спокойная), шириною всего в три полета стрелы, показывается лишь между часом и тремя пополудни, да и то в хорошую погоду, которая здесь редкость. Уильям Кемден, правда, указывает на расстояние между горами всего в один полет стрелы, что менее правдоподобно.
Монастырь оставался одним из крупнейших зданий в Уэльсе, но был заброшен после роспуска монастырей при Генрихе VIII и с той поры пришел в запустение. Впрочем, Джозеф Тёрнер застал его в конце XVIII века в куда лучшем состоянии.
Как утолить жажду у здравого и болящего: возьми кентавровой травы, истолки в теплой воде да процеди и пей холодной. Тем избавишься и от сердечных мук.
The physicians of Myddvai. Рецепт 163.
Через несколько км незапланированный водопой у маршала. Хлопаю по бутылочкам — должно хватить, жаль терять время. И только изрядно отдалившись, соображаю, что мог просто залить поллитру внутрь себя и не рассчитывать теперь каждый глоток. Если еще выпадет такой случай, обязательно напьюсь вдоволь (не выпал).
Взбираемся на гору Bâl Bach «малая вершина» (510 м). Мала она относительно Bâl Mawr «большая вершина», которая на 100 м выше и расположена в километре к северо-западу. Родственник слова mawr сидит в русских именах с элементом *-мир, от -měrъ «великий». На 30-м км пытаюсь обойти церковь св. Иссуи у Колодца, по имени отшельника, спасавшегося здесь в VI веке; его убил путник, которого он приютил и пытался обратить в свою веру, а вода в колодце с той поры обрела целебные свойства, церковь же возвел в XI веке исцелившийся паломник. Но тропа приводит в заросли колючек, а правильный трек идет прямо через церковный двор.
Взбираемся на гору Bâl Bach «малая вершина» (510 м). Мала она относительно Bâl Mawr «большая вершина», которая на 100 м выше и расположена в километре к северо-западу. Родственник слова mawr сидит в русских именах с элементом *-мир, от -měrъ «великий». На 30-м км пытаюсь обойти церковь св. Иссуи у Колодца, по имени отшельника, спасавшегося здесь в VI веке; его убил путник, которого он приютил и пытался обратить в свою веру, а вода в колодце с той поры обрела целебные свойства, церковь же возвел в XI веке исцелившийся паломник. Но тропа приводит в заросли колючек, а правильный трек идет прямо через церковный двор.
43 км, 12:54
Километровый крюк к ПП-3, развернутому в приходском зале городка Crickhowell (долина у холма) при церкви св. Эдмунда. Он был последним англосаксонским королем Восточной Англии и возглавил сопротивление язычникам-датчанам. Изловленный после битвы при Тетфорде (869), отказался отступиться от веры, был привязан к дубу и замучен до смерти. Этот город дал Джону Толкину название Crickhollow (удачно переведенное Немировой «Ручейная балка»), где Фродо Бэггинс купил дом для отвода глаз, из этих же мест Толкин заимствовал систему сигнальных маяков Гондора.
Навстречу бредут отяжелевшие от еды участники, коих насчитываю с десяток; я еще пуст и легок и потому бегу.
На столах кола, невкусный изотоник, чипсы, печенье, хлеб, картошинки в мундире, арбуз, бананы, апельсины. Фруктов по чуть-чуть, подрезают по мере надобности, не всегда вовремя. Воду наливаем сами, она, как заведено на здешних трейлах, водопроводная. На вкус бывает довольно противная, но здесь терпимо.
Километровый крюк к ПП-3, развернутому в приходском зале городка Crickhowell (долина у холма) при церкви св. Эдмунда. Он был последним англосаксонским королем Восточной Англии и возглавил сопротивление язычникам-датчанам. Изловленный после битвы при Тетфорде (869), отказался отступиться от веры, был привязан к дубу и замучен до смерти. Этот город дал Джону Толкину название Crickhollow (удачно переведенное Немировой «Ручейная балка»), где Фродо Бэггинс купил дом для отвода глаз, из этих же мест Толкин заимствовал систему сигнальных маяков Гондора.
Навстречу бредут отяжелевшие от еды участники, коих насчитываю с десяток; я еще пуст и легок и потому бегу.
На столах кола, невкусный изотоник, чипсы, печенье, хлеб, картошинки в мундире, арбуз, бананы, апельсины. Фруктов по чуть-чуть, подрезают по мере надобности, не всегда вовремя. Воду наливаем сами, она, как заведено на здешних трейлах, водопроводная. На вкус бывает довольно противная, но здесь терпимо.
На обратном пути встречаю лишь несколько человек, которые мне, уже сытому, кидают свое неизменное Well done, и в этом нет ни грана сарказма. Через пару часов вдруг снова навстречу участник. Значит или я бегу не туда, или… Или: прихватило брюхо, возвращается.
Миную долину Cwmdi «Черная» с рекой Rhiangoll «Девичий орех» и ручьем Clarach «Светлый» и перебираюсь через Cefn Moel «Лысый хребет» (на вид не лысее прочих). Тропа усеяна камнями, бежать спотыкливо. После нескольких безуспешных попыток достигаю нежелаемого и лечу кубарем по каменистому склону, отделавшись на первый случай ошкрябанным коленом. Однако сколь ни быстро вскочил, ко мне успевают броситься двое передних с криками, все ли благополучно и не нужна ли помощь, а выроненные палки заботливо вручаются в руки.
На небе ни облачка, жара давит, лишь на вершинах слегка холодит ветерок. Воду экономлю, рассчитывая на 17-километровый перегон. С собой немного наличных на крайний случай, но как раз тут населенных пунктов не предвидится. Некоторые мочат в ручье кепки, а кто-то даже пьет, но я не рискую, слишком много овец кругом. Их недавно побрили, и ветер носит по склонам разномастные, но по большей части белые, клочья. Шерстинки трепещут на стеблях коровяка, а на проволоке заборов повисли целыми гроздьями, будто их нарочно накрепко намотали. Шерсть забивается под задравшуюся ткань на боковинах кроссовок, и у меня отрастают по два белых пальца на каждой ноге.
Миную долину Cwmdi «Черная» с рекой Rhiangoll «Девичий орех» и ручьем Clarach «Светлый» и перебираюсь через Cefn Moel «Лысый хребет» (на вид не лысее прочих). Тропа усеяна камнями, бежать спотыкливо. После нескольких безуспешных попыток достигаю нежелаемого и лечу кубарем по каменистому склону, отделавшись на первый случай ошкрябанным коленом. Однако сколь ни быстро вскочил, ко мне успевают броситься двое передних с криками, все ли благополучно и не нужна ли помощь, а выроненные палки заботливо вручаются в руки.
На небе ни облачка, жара давит, лишь на вершинах слегка холодит ветерок. Воду экономлю, рассчитывая на 17-километровый перегон. С собой немного наличных на крайний случай, но как раз тут населенных пунктов не предвидится. Некоторые мочат в ручье кепки, а кто-то даже пьет, но я не рискую, слишком много овец кругом. Их недавно побрили, и ветер носит по склонам разномастные, но по большей части белые, клочья. Шерстинки трепещут на стеблях коровяка, а на проволоке заборов повисли целыми гроздьями, будто их нарочно накрепко намотали. Шерсть забивается под задравшуюся ткань на боковинах кроссовок, и у меня отрастают по два белых пальца на каждой ноге.
61 км, 16:19
Полукилометровый реверс к ПП-4 с первой из забросок, вторую принимали для 125-го км. Вопреки обыкновению, решил воспользоваться такой возможностью, кинув в мешок запасные кроссовки, так как к основным доверия не было: на одном тканный блок вылез из подошвенного, я заклеил и побегал, но кто знает, как они себя поведут? Однако ведут они себя прилично, так что лишь беру в запас несколько гелей, развожу бутылочку своего изотоника и с трудом отрываюсь от плошки с арбузом. ПП устроен в клубе деревни Bwlch (седловина), это важный перевал Черногорья, отчего там и выросло поселение, известное с древности. Здесь же проходила римская дорога из Абергавенни.
Через пару км мост через реку Аск, впадающую в Бристольский залив, образуя единый эстуарий с рекой Северн. На узком мосту не разъедутся не только автомобили, с ними не разойдется и человек, поэтому в каменных стенах моста устроены убежища, из одного из которых снимаю речку, пока проезжают машины. За мостом не виданный мной прежде ограничитель по ширине — если на мосту застрянет фура, вынут ее только вместе с мостом.
Полукилометровый реверс к ПП-4 с первой из забросок, вторую принимали для 125-го км. Вопреки обыкновению, решил воспользоваться такой возможностью, кинув в мешок запасные кроссовки, так как к основным доверия не было: на одном тканный блок вылез из подошвенного, я заклеил и побегал, но кто знает, как они себя поведут? Однако ведут они себя прилично, так что лишь беру в запас несколько гелей, развожу бутылочку своего изотоника и с трудом отрываюсь от плошки с арбузом. ПП устроен в клубе деревни Bwlch (седловина), это важный перевал Черногорья, отчего там и выросло поселение, известное с древности. Здесь же проходила римская дорога из Абергавенни.
Через пару км мост через реку Аск, впадающую в Бристольский залив, образуя единый эстуарий с рекой Северн. На узком мосту не разъедутся не только автомобили, с ними не разойдется и человек, поэтому в каменных стенах моста устроены убежища, из одного из которых снимаю речку, пока проезжают машины. За мостом не виданный мной прежде ограничитель по ширине — если на мосту застрянет фура, вынут ее только вместе с мостом.
Начинается городок Low Llangynidr — по церкви св. Кинидра, основавшего здесь поселение в VI веке и почитаемого 8 декабря, в день моего рождения. В полдень из деревни выше на холме стартовала сотка. Почему-то их старт устроен так, что с нашей дистанции с ними пересекаются разве что лидеры. Бегу по бывшему бечевнику Монмутшир-Бреконского канала, открытого в 1792 году для вывоза железа, угля и известняка с гор Южного Уэльса и доходившего до самого Ньюпорта в 90 км от начала. Реки, текущие здесь к морю, непригодны для судоходства вследствие стремительности и мелководья, а также высоких приливов, достигающих 14 м из-за длинного и узкого залива в эстуарии. От приливов канал изолирован уникальной системой шлюзов, следовавших впритык друг за другом с перепадом в 51 м. Проблему переполнения бьефов при столь близком расположении шлюзов решили, устроив подземные буферные резервуары для воды. Питается же канал из реки Аск у города Брекон. Еще совсем недавно Уэльс кишел угольными и известняковыми шахтами, коих тут насчитывалось более тысяч. На одной из них, по имени Big Pit, превращенной в музей угля, мы побывали пару дней спустя. Экскурсию на глубине 90 м ведет внучка одного из последних шахтеров, горящая этим делом. Нам показали и стойла для шахтовым пони, которых спускали сперва на всю жизнь, а в начале XX века по особому закону выводили на две недели в год на поверхность попастись на лужку. Пони понимали, что раю конец, когда их спускали обратно под землю, брыкались и иногда выпадали из лифта и разбивались. Последних пони вывели на поверхность лишь в 1972 году, на почетную пенсию.
Из ресторанчиков на берегу канала несутся подбадривающие крики. Поддержка в Англии необыкновенная, даже другие участники в половине случаев говорят при встрече не Hi, a Well done — догоняя тебя или будучи догнанными, а уж миновать прохожего не отвелданенным по самые уши и вовсе невозможное дело.
Поднимаюсь на Bryn Melyn (Мельничный холм), далеко внизу гладь вдхр. Talybont (У конца моста), устроенного на Аске и открытого в 1939 году для снабжения питьевой водой Ньюпорта и Кардиффа и названного по ближней деревне Талибонт-он-Аск.
На 70-м км трек недолго проходит по старинной конной железной дороге, соединявшей с 1815 по 1865 гг. известняковый карьер с пристанью на канале. Она давно превращена в пешеходную тропу, рельсы убраны, зато остались шпалы, представляющие собой квадратные каменные блоки, по которым удобно бежать.
Из ресторанчиков на берегу канала несутся подбадривающие крики. Поддержка в Англии необыкновенная, даже другие участники в половине случаев говорят при встрече не Hi, a Well done — догоняя тебя или будучи догнанными, а уж миновать прохожего не отвелданенным по самые уши и вовсе невозможное дело.
Поднимаюсь на Bryn Melyn (Мельничный холм), далеко внизу гладь вдхр. Talybont (У конца моста), устроенного на Аске и открытого в 1939 году для снабжения питьевой водой Ньюпорта и Кардиффа и названного по ближней деревне Талибонт-он-Аск.
На 70-м км трек недолго проходит по старинной конной железной дороге, соединявшей с 1815 по 1865 гг. известняковый карьер с пристанью на канале. Она давно превращена в пешеходную тропу, рельсы убраны, зато остались шпалы, представляющие собой квадратные каменные блоки, по которым удобно бежать.
Дожди здесь идут почти постоянно, тучи часты, ветры сильны, а туман задерживается надолго. Однако климат мягкий, умеренный, здоровый, и болезни тут редкость.
William Camden. Britannia. Monmouthshire.
76 км, 18:58
ПП-5 на парковке у моста через Nant Bwrefwr «Бобровый ручей». Отсюда предстоит за 8 км набрать 700 м со спуском на 200, взойдя к высшей точки маршрута, но дело окажется вовсе не в цифрах…
На подъеме впервые встречаю двух участников, с которыми проведу много часов бок о бок. Про себя называю их Шебутным и Вдумчивым. Первый то и дело ускакивает юным козликом вперед, но вскоре мы его нагоняем, в нерешительности замершего перед расходящимися тропками. У Вдумчивого вместо часов маленький навигатор в ладонь, на котором он хорошо видит карту и находит путь быстрее меня и почти безошибочно. А ошибиться есть где: на каменным россыпях тропа теряется, а где и проглядывает на травяных промежутках, нередко раздваивается, не давая понять, уведет ли одна из ветвей в сторону или вскоре сольется с первой. Едва возвращаемся на трек, Шебутной опять убегает, и так до новой трудности. Мне удобнее держаться за Вдумчивым, хотя и движется он медленнее меня, потому что я и сам не дурак ошибиться или надолго встрять на распутье. Шебутного же лучше держать метрах в 200 впереди, ориентируясь как на далекую путеводную звезду. Иногда расстояние резко сокращается, значит между нами пролегла каменная россыпь или ручей с крутым спуском, которые скоро замедлят и меня.
ПП-5 на парковке у моста через Nant Bwrefwr «Бобровый ручей». Отсюда предстоит за 8 км набрать 700 м со спуском на 200, взойдя к высшей точки маршрута, но дело окажется вовсе не в цифрах…
На подъеме впервые встречаю двух участников, с которыми проведу много часов бок о бок. Про себя называю их Шебутным и Вдумчивым. Первый то и дело ускакивает юным козликом вперед, но вскоре мы его нагоняем, в нерешительности замершего перед расходящимися тропками. У Вдумчивого вместо часов маленький навигатор в ладонь, на котором он хорошо видит карту и находит путь быстрее меня и почти безошибочно. А ошибиться есть где: на каменным россыпях тропа теряется, а где и проглядывает на травяных промежутках, нередко раздваивается, не давая понять, уведет ли одна из ветвей в сторону или вскоре сольется с первой. Едва возвращаемся на трек, Шебутной опять убегает, и так до новой трудности. Мне удобнее держаться за Вдумчивым, хотя и движется он медленнее меня, потому что я и сам не дурак ошибиться или надолго встрять на распутье. Шебутного же лучше держать метрах в 200 впереди, ориентируясь как на далекую путеводную звезду. Иногда расстояние резко сокращается, значит между нами пролегла каменная россыпь или ручей с крутым спуском, которые скоро замедлят и меня.
Пока же бредем в гору, уклон все круче. Вдумчивый без палок, подпирает спину руками, и выходит у него ненамного медленнее, чем у меня с палками. Все же понемногу удаляюсь, и вот он уже превращается в черную точку далеко внизу. Ветер свежеет, жара спадает, появляется морось. Еще теплится надежда уйти в ночь в футболке, но дождь усиливается и приходится натянуть мембранную ветровку. Это было ошибкой, но в той ситуации — неизбежной. Подъем бесконечен; как водится в горах, четкий обрез на фоне неба далеко вверху оказывается вовсе не вершиной, за ним выполаживание и новый подъем. Выстилающие гору камни перестают служить ступеньками и превращаются в помеху — нога скользит, палка соскакивает. Смеркается, из долины наползает туман, а сама она уже давно затянута непроницаемой белесой мутью.
Ветер крепчает, вот уже капли летят горизонтально и даже немного вверх. Я на плоскогорье, тропа позволяет бежать, и я бегу что есть сил, чтобы побыстрее отсюда убраться. Ветер дубасит в правый бок, в правом ухе непрестанный гул, капюшон держится только благодаря фонарю. Жалею, что сразу не поддел лонгслив, но переодеваться теперь под бешеным ветром и дождем совершенно не хочется. Подобное я испытал на Кукисвумчорре, но тогда было ясно, что это кончится, как только доберусь до крутого спуска с плато — и верно, ветер будто выключили рубильником. Здесь же трек поворачивает то влево, то вправо, то чуть вверх, то чуть вниз, но ветер не желает стихать и колошматит то с одной стороны, то с другой. Тропа тянется вдоль кромки плато, и, когда ветер дует в долину, хочется убраться подальше, но там камни и кусты. Посещает мысль все-таки переодеться, укрывшись за высокой россыпью или спустившись по камням с подветренной стороны, но, представив, как ветер выдирает из-под ноги и уносит ветровку, отказываюсь от этой идеи. Порой фонарь выхватывает из туманной мути желтый плакат Mountain marshal ahead, и из бешеной круговерти проглядывает маленькая палатка и милая женщина в желтом жилете, которая пришла сюда за несколько километров, и провела здесь уже не один час. Она кричит какие-то слова и протягивает в ладонях банан, наверняка припасенный для себя. Это трогает до слез — я, согреваемый бегом, сейчас исчезну, а ей тут еще долго.
Ветер крепчает, вот уже капли летят горизонтально и даже немного вверх. Я на плоскогорье, тропа позволяет бежать, и я бегу что есть сил, чтобы побыстрее отсюда убраться. Ветер дубасит в правый бок, в правом ухе непрестанный гул, капюшон держится только благодаря фонарю. Жалею, что сразу не поддел лонгслив, но переодеваться теперь под бешеным ветром и дождем совершенно не хочется. Подобное я испытал на Кукисвумчорре, но тогда было ясно, что это кончится, как только доберусь до крутого спуска с плато — и верно, ветер будто выключили рубильником. Здесь же трек поворачивает то влево, то вправо, то чуть вверх, то чуть вниз, но ветер не желает стихать и колошматит то с одной стороны, то с другой. Тропа тянется вдоль кромки плато, и, когда ветер дует в долину, хочется убраться подальше, но там камни и кусты. Посещает мысль все-таки переодеться, укрывшись за высокой россыпью или спустившись по камням с подветренной стороны, но, представив, как ветер выдирает из-под ноги и уносит ветровку, отказываюсь от этой идеи. Порой фонарь выхватывает из туманной мути желтый плакат Mountain marshal ahead, и из бешеной круговерти проглядывает маленькая палатка и милая женщина в желтом жилете, которая пришла сюда за несколько километров, и провела здесь уже не один час. Она кричит какие-то слова и протягивает в ладонях банан, наверняка припасенный для себя. Это трогает до слез — я, согреваемый бегом, сейчас исчезну, а ей тут еще долго.
Впрочем, бег хотя и греет, но я на грани замерзания, под мокрой ветровкой только мокрая футболка, а ветрозащитные свойства мембраны изрядно ухудшились с годами. Стараюсь абстрагироваться от холода, как бы говоря организму: «Спасибо за четкий сигнал, я уже работаю над проблемой, так что отвали со своими ощущениями и не мешай мне вытаскивать нас из этой задницы». Тропа, к счастью, беговая, но спуск сменяется подъемом, за которым новый спуск, а ветер и не думает стихать, долбя то в левое ухо, то в правое. И когда кажется, что сильнее уже быть не может, тропа немного поднимается или слегка поворачивает, и я узнаю, что таки да, может. Дождь то прекращается, то припускает вновь, и конца-краю этому не видно, вокруг непроглядная пелена, и я не знаю, сколько до перемены рельефа — сто метров или километр.
Кое-где натыканы красные флажки. Для навигации они тут лишние, тропа и так понятна, но душу греют. Зато они не помешали бы во многих других местах с лабиринтом троп.
Кое-где натыканы красные флажки. Для навигации они тут лишние, тропа и так понятна, но душу греют. Зато они не помешали бы во многих других местах с лабиринтом троп.
Из тумана выплывает то белоснежная лошадь по колено в папоротниках, то овца, недоуменно выглядывающая из-за камня – что за суета, нормальная погода, не жарко.
Преодолев незаметно для себя Craig Cwareli «Скалу у каменоломен» (валлийское w читается «у»), Craig Cwm-Oergwm «Скалу в Холодной долине» и Fan y Big «Скалу-клюв», миную и маковку Уэльса — Pen y Fan, отмеченную каменной пирамидкой. Обе части названия означают вершину, так что его можно перевести как «вершину пика». Неподалеку, в затянутой туманом низине, ледниковое озерцо Llyn Cwm Llwch и памятник пятилетнему Томми Джонсу, который заблудился и погиб здесь в 1990 году.
Название озера тоже тавтологично — Cwm означает долину, а Llyn и Llwch — озеро, но первое на современном валлийском, а второе на древневаллийском, забытом к тому времени, когда озеро получило новое название. Посреди озера расположен невидимый остров, населенный феями. В прежние времена раз в год, а именно 1 мая, в прибрежной скале отворялась дверь. Отважившиеся войти попадали в райский сад, наполненный не виданными на земле прекрасными растениями, насекомыми и певчими птичками. Феи пускали всех невозбранно и целый день развлекали гостей песнями и плясками, прося лишь об одном — ничего не уносить с собой. Долгие годы все шло прилично, пока некий безответственный болван, улучив минутку, когда на него никто не смотрел, не сунул в карман прекрасный цветок. Но, едва он вышел из сада обратно, разум покинул его, он стал ходить задом наперед, молоть чепуху и в скором времени умер, а дверь больше не появлялась.
Считаю километры до ПП — паркран, кружок по Наташинскому, от дома до леса… Долго ли, коротко ли, кончился и этот перегон. Внизу никакого дождя и почти нет ветра.
Название озера тоже тавтологично — Cwm означает долину, а Llyn и Llwch — озеро, но первое на современном валлийском, а второе на древневаллийском, забытом к тому времени, когда озеро получило новое название. Посреди озера расположен невидимый остров, населенный феями. В прежние времена раз в год, а именно 1 мая, в прибрежной скале отворялась дверь. Отважившиеся войти попадали в райский сад, наполненный не виданными на земле прекрасными растениями, насекомыми и певчими птичками. Феи пускали всех невозбранно и целый день развлекали гостей песнями и плясками, прося лишь об одном — ничего не уносить с собой. Долгие годы все шло прилично, пока некий безответственный болван, улучив минутку, когда на него никто не смотрел, не сунул в карман прекрасный цветок. Но, едва он вышел из сада обратно, разум покинул его, он стал ходить задом наперед, молоть чепуху и в скором времени умер, а дверь больше не появлялась.
Считаю километры до ПП — паркран, кружок по Наташинскому, от дома до леса… Долго ли, коротко ли, кончился и этот перегон. Внизу никакого дождя и почти нет ветра.
87 км, 21:50
ПП-6 устроен в Storey Arms, названном по имени первого владельца постоялого двора (ок. 1800), ликвидированного в 1924 после строительства верхнего бьефа водохранилища Биконс в полукилометре ниже по течению Тафа, чтобы сточные воды от постоялого двора, служившего приютом перегонщикам скота, не попадали в питьевую воду.
Здесь получаю тепловатые макароны, поддеваю сухой лонгслив и перекладываю промокший бафф поближе, чтобы достать при надобности, не снимая жилет. Чая нет, обещают на следующем пункте.
Через два километра, у горы Craig Cerrig-gleisiad (синеватой), трек сливается с древней римской дорогой Sarn Helen, построенной между фортами Уэльса после завоевания острова в 43 г. Название же она получила намного позже. По легенде, построить ее упросила Магна Максима, императора Западной Римской империи в IV веке, его жена, святая Елена из Кэрнарфона.
Смеркается, тихо, туристы устраиваются на ночь в своих палатках или сидят на стульчиках, обратившись к долине, расчерченной на зеленые и желтые квадраты полей. Позади больше половины дистанции и 16 часов в пути, но умножать на два не стоит, у меня это так не работает. Часов двадцать как минимум мне еще предстоит погулять.
Все так же много времени теряется на навигацию. Трек, скачанный за пару месяцев до старта, сильно спрямлял видимые на карте тропы, я исправил его в очевидных местах, но немало оставалось и таких, где трек отходил слишком далеко. Может, на карте не все тропы? Написал организатору, на что получил неожиданный ответ: gps-трек только для справки, а руководствоваться надо разметкой пешеходного маршрута Beacons Way. В Шотландии я уже бегал такой трейл, где хайкинговая маркировка оказалась довольна удобна, хотя и там без трека было бы не обойтись. Здесь же не только сами знаки по большей части представляют собой маленькие квадратные дощечки на столбах и заборах, но и покрывают далеко не всю трассу. Ориентироваться без gps было бы немыслимо.
ПП-6 устроен в Storey Arms, названном по имени первого владельца постоялого двора (ок. 1800), ликвидированного в 1924 после строительства верхнего бьефа водохранилища Биконс в полукилометре ниже по течению Тафа, чтобы сточные воды от постоялого двора, служившего приютом перегонщикам скота, не попадали в питьевую воду.
Здесь получаю тепловатые макароны, поддеваю сухой лонгслив и перекладываю промокший бафф поближе, чтобы достать при надобности, не снимая жилет. Чая нет, обещают на следующем пункте.
Через два километра, у горы Craig Cerrig-gleisiad (синеватой), трек сливается с древней римской дорогой Sarn Helen, построенной между фортами Уэльса после завоевания острова в 43 г. Название же она получила намного позже. По легенде, построить ее упросила Магна Максима, императора Западной Римской империи в IV веке, его жена, святая Елена из Кэрнарфона.
Смеркается, тихо, туристы устраиваются на ночь в своих палатках или сидят на стульчиках, обратившись к долине, расчерченной на зеленые и желтые квадраты полей. Позади больше половины дистанции и 16 часов в пути, но умножать на два не стоит, у меня это так не работает. Часов двадцать как минимум мне еще предстоит погулять.
Все так же много времени теряется на навигацию. Трек, скачанный за пару месяцев до старта, сильно спрямлял видимые на карте тропы, я исправил его в очевидных местах, но немало оставалось и таких, где трек отходил слишком далеко. Может, на карте не все тропы? Написал организатору, на что получил неожиданный ответ: gps-трек только для справки, а руководствоваться надо разметкой пешеходного маршрута Beacons Way. В Шотландии я уже бегал такой трейл, где хайкинговая маркировка оказалась довольна удобна, хотя и там без трека было бы не обойтись. Здесь же не только сами знаки по большей части представляют собой маленькие квадратные дощечки на столбах и заборах, но и покрывают далеко не всю трассу. Ориентироваться без gps было бы немыслимо.
Маркировка троп встречалась только на первых 60 и последних 20 км.
От боли в стопах и при отеках ног: возьми кору травы-бузины, хорошенько провари да перетолки со старым салом, прикладывай к больному месту.
The physicians of Myddvai. Рецепт 167.
Карликовая бузина здесь, может, и растет, но где ж взять сала, да еще старого?
Передние поверхности бедер уже основательно забиты, на спусках больновато, но это единственное, что будет беспокоить до самого конца — ни мозолей, ни иных болей не проявится. Между прочим, здесь строго-настрого, под страхом дисквалификации, запрещен ибупрофен, под которым, очевидно, понимается любое НПВС. Оказывается, они особенно худо воздействуют на почки и другие системы в состоянии обезвоживания и гипогликемии, а кто на ультре обходится без этих прелестей? Но у меня таблетка всегда с собой — хотя бы чтоб спокойно доползти до схода (еще ни разу не пригодилось). В общем, не бегайте, дети, на обезболе, оно того не стоит.
Передние поверхности бедер уже основательно забиты, на спусках больновато, но это единственное, что будет беспокоить до самого конца — ни мозолей, ни иных болей не проявится. Между прочим, здесь строго-настрого, под страхом дисквалификации, запрещен ибупрофен, под которым, очевидно, понимается любое НПВС. Оказывается, они особенно худо воздействуют на почки и другие системы в состоянии обезвоживания и гипогликемии, а кто на ультре обходится без этих прелестей? Но у меня таблетка всегда с собой — хотя бы чтоб спокойно доползти до схода (еще ни разу не пригодилось). В общем, не бегайте, дети, на обезболе, оно того не стоит.
Для лечения слабого зрения: возьмите сок красного фенхеля, чистотела, немного уксуса или кислого фруктового сока, кровь угря и желчь петуха, смешайте и оставьте в чистом сосуде, покуда не забродят; полученной жидкостью понемногу капайте в глаза слепому. Наука говорит нам, что таким образом утраченное зрение, безусловно, может быть восстановлено.
The physicians of Myddvai. Рецепт 195.
99 км, 00:56
ПП-7. Здесь первый и последний раз горячее питье, зато сразу кофе, едва успеваю отказаться от сахара и молока. Перебить горечью сладкие гели очень приятно. Скидываю лонгслив, в котором успел зажариться, и остаюсь в ветровке.Отсюда римская дорога поворачивает на север, а мы на юго-запад. Сразу за ПП пересекаем место римского военного лагеря, обнаруженного случайно при аэрофотосъемке по едва заметным остаткам вала.
Наступила беззвездная туманная ночь, фонарь выхватывает из кромешной тьмы не более метра. Сознание играет дурацкие шутки, представляя то стену вдоль тропы, то мост, под которым вжимаю голову в плечи, но я знаю, что вокруг все та же пустошь, поросшая низким папоротником и заваленная камнями. Бежать бы тут и бежать, но тропа прихотливо петляет, и я то и дело теряю ее, замечая это лишь по тому, как твердая земля сменяется мягкой и ямистой, а по ногам начинает шуршать папоротник. Держаться тропы и трека мешает и не лучшее зрение. Вернуться на тропу непросто, на трех метрах она может улететь вбок на столько же, и я трачу минуту за минутой в поисках по треку в часах, а иногда приходится расчехлять и телефон с офф-лайн картой, но, даже выйдя на тропу, не всегда узнаю ее на ощупь и на вид и пролетаю дальше. Время от времени из тьмы наплывают фонари других участников, в группе ориентироваться проще, если первый улетает с тропы, другие служат ориентиром для возвращения. Но долго держаться за ними не удается — одно-два спотыкания, и как ни быстро возвращаюсь на свет фонарей, они скоро перестают служить маяками, потому что тропа между нами может сделать не один вираж, на котором я рано или поздно слечу, увязнув в камнях и папоротниках и отстав еще больше. Постепенно разрыв нарастает, и вот они уже маячат далеко впереди размытым пятном, которое скоро растает в кромешной тьме. Так я пропускаю вперед на этом перегоне человек десять.
Как заблудиться даже в отсутствие трех сосен.
110 км, 3:39
Небо сереет, предвещая восход, запели птички. С первым светом достигаю ПП-8 на парковке Penn Wylt «Дикая вершина». Избавляюсь от фонаря, который мог убрать уже давно, но на ходу неудобно. Врач обстоятельно обрабатывает чью-то ногу: игла, мазь, тальк, много пластыря. Спеленутая нога с видимым трудом влезает в кроссовок, но владельца, похоже, это не смущает. Вдохновляющий плакат гласит: «Don't be shit… Plenty miles ahead» (снято накануне участником 100К).
На ПП застаю почти всех, кого пропустил в потемках на извилистой тропе, и ухожу раньше них. Зачем проводить на ПП столько времени? Но у каждого свои планы, а вольготный лимит (40 часов) это вполне позволяет.
Небо сереет, предвещая восход, запели птички. С первым светом достигаю ПП-8 на парковке Penn Wylt «Дикая вершина». Избавляюсь от фонаря, который мог убрать уже давно, но на ходу неудобно. Врач обстоятельно обрабатывает чью-то ногу: игла, мазь, тальк, много пластыря. Спеленутая нога с видимым трудом влезает в кроссовок, но владельца, похоже, это не смущает. Вдохновляющий плакат гласит: «Don't be shit… Plenty miles ahead» (снято накануне участником 100К).
На ПП застаю почти всех, кого пропустил в потемках на извилистой тропе, и ухожу раньше них. Зачем проводить на ПП столько времени? Но у каждого свои планы, а вольготный лимит (40 часов) это вполне позволяет.
Некогда тут стоял шахтерский поселок, а теперь только руины построек и клуб спелеологов. Здешние горы кишат пещерами, где можно поглазеть на сочащиеся влагой сталактиты и сталагмиты и даже насладиться шестичасовым походом с проплыванием, подныриванием, проползанием и прочими радостями клаустрофилов. Их общая непрерывная длина достигает 59 км. На другой день мы ограничились часовой прогулкой по пещере Dan-yr-Ogof (букв. "подпещерье"), вход в которую неподалеку от этого ПП.
Пара км вдоль Тауи «Спокойная», за которой располагается замок Craig-y-Nos «Ночная Скала», самый богатый призраками во всем Уэльсе, построенный в 1841, с 36 гостевыми комнатами и гимнастическим залом; предлагаются обеды и ночная охота за призраками.
Подкормил часы. Штатный провод Garmin вставляется снизу под прямым углом и для зарядки на бегу не годится, но в продаже нашелся маленький угловой переходник, с которым заряжать можно прямо на руке. Одна беда — при этом гаснет экран и надо нажимать кнопку, чтобы увидеть трек. Приходится терпеть неудобство, благо заряжается быстро.
Ориентироваться на свету куда как приятнее. Однако через несколько км отклоняюсь по треку от дороги, чтобы спуститься к мостику через Тауи. Здесь тропа делится на четыре ветви, ни одна из которых не соответствует треку. Что за напасть? Трек вроде бы ведет аккурат к мосту, но каждая тропинка уводит в сторону. Пометавшись бестолково, смотрю карту в телефоне и уже малодушно намереваюсь двинуться через мост в сторону шоссе, на которое со временем выходит и трек — пускай с крюком в километр, но хотя бы вернусь на маршрут. Тут поверху проходит группа, и я понимаю, что на самом деле трек проходит в 20 м от моста, но в 20 м выше. Не надо было спускаться. Догоняю, но они идут слишком медленно, и я их оставляю. Еще через пару км умудряюсь запутаться на погосте церкви Иоанна Крестителя, не сразу отыскав калитку на выход. Прежде церковь была посвящена Каллвен, полулегендарной валлийской святой.
Вскоре огибаю глубокое ледниковое озеро Lynn y Fan Fach (Озерцо у вершины), из которого некогда вышла прекрасная Дева, предложив себя в жены местному пастушку и приведя в приданое стадо волшебных коров, но с уговором, что муж не ударит ее три раза беспричинно. Они поселились на ферме Молочный Холм близ деревни Медвай, и первые годы все шло хорошо, она нарожала сыновей, но потом муж все-таки шлепнул ее невзначай трижды — сначала за то, что заплакала на свадьбе, потом — засмеялась на похоронах, а относительно третьего версии расходятся. Дева тотчас скрылась в озере, позвав с собою всю волшебную скотину, не исключая и только что забитого и уже висевшего на крюке бычка, по такому случая ожившего:
Подкормил часы. Штатный провод Garmin вставляется снизу под прямым углом и для зарядки на бегу не годится, но в продаже нашелся маленький угловой переходник, с которым заряжать можно прямо на руке. Одна беда — при этом гаснет экран и надо нажимать кнопку, чтобы увидеть трек. Приходится терпеть неудобство, благо заряжается быстро.
Ориентироваться на свету куда как приятнее. Однако через несколько км отклоняюсь по треку от дороги, чтобы спуститься к мостику через Тауи. Здесь тропа делится на четыре ветви, ни одна из которых не соответствует треку. Что за напасть? Трек вроде бы ведет аккурат к мосту, но каждая тропинка уводит в сторону. Пометавшись бестолково, смотрю карту в телефоне и уже малодушно намереваюсь двинуться через мост в сторону шоссе, на которое со временем выходит и трек — пускай с крюком в километр, но хотя бы вернусь на маршрут. Тут поверху проходит группа, и я понимаю, что на самом деле трек проходит в 20 м от моста, но в 20 м выше. Не надо было спускаться. Догоняю, но они идут слишком медленно, и я их оставляю. Еще через пару км умудряюсь запутаться на погосте церкви Иоанна Крестителя, не сразу отыскав калитку на выход. Прежде церковь была посвящена Каллвен, полулегендарной валлийской святой.
Вскоре огибаю глубокое ледниковое озеро Lynn y Fan Fach (Озерцо у вершины), из которого некогда вышла прекрасная Дева, предложив себя в жены местному пастушку и приведя в приданое стадо волшебных коров, но с уговором, что муж не ударит ее три раза беспричинно. Они поселились на ферме Молочный Холм близ деревни Медвай, и первые годы все шло хорошо, она нарожала сыновей, но потом муж все-таки шлепнул ее невзначай трижды — сначала за то, что заплакала на свадьбе, потом — засмеялась на похоронах, а относительно третьего версии расходятся. Дева тотчас скрылась в озере, позвав с собою всю волшебную скотину, не исключая и только что забитого и уже висевшего на крюке бычка, по такому случая ожившего:
Mu wlfrech, Moelfrech,
Mu olfrech, Gwynfrech,
Pedair cae tonu-i'reoh,
Yr hen wynebwen
A'r las Geigen,
Gyda'r Tarw Gwyn O lys y Brenin ;
A'r llo du bach, sydd ar y bach,
Dere dithau, yn iach adre!
Pedwar eidion glas sydd ar y maes,
Deuwch chwithau yn iach adre!
Mu olfrech, Gwynfrech,
Pedair cae tonu-i'reoh,
Yr hen wynebwen
A'r las Geigen,
Gyda'r Tarw Gwyn O lys y Brenin ;
A'r llo du bach, sydd ar y bach,
Dere dithau, yn iach adre!
Pedwar eidion glas sydd ar y maes,
Deuwch chwithau yn iach adre!
Эй, Пеструха, домой, эй, Комолая,
И Веснушка, и ты, Белозадая, –
Вся четверка пятнистая с пажити,
И Старушка с белёсою мордою,
И Серяночка с пепельной шеею,
Бык Беляк со двора королевского,
Да и ты, бычок черный на вешале, –
Воротись восвояси целехоньким.
И четыре вола сивых с пахоты,
Поздорову домой возвращайтесь-ка.
И Веснушка, и ты, Белозадая, –
Вся четверка пятнистая с пажити,
И Старушка с белёсою мордою,
И Серяночка с пепельной шеею,
Бык Беляк со двора королевского,
Да и ты, бычок черный на вешале, –
Воротись восвояси целехоньким.
И четыре вола сивых с пахоты,
Поздорову домой возвращайтесь-ка.
Волы, пахавшие за горой в шести милях от озера, рванули прямо с плугом, оставив глубокую борозду, видную и посейчас, что и доказывает подлинность истории, изложенной в предисловии к двуязычному сборнику рецептов, изданному в 1861 году Королевским Медицинским обществом. Рецепты составлялись с XIII по XVII век лекарями из династии Медвай, начало которой положил первенец Девы Озера, снабжавшей его лечебными травами и снадобьями. Искусство сих врачей, пользовавших мужей самых благородных, сыздетства привычных к утонченной пище, прославил Давид ап Гвилим, бард следующего столетия:
Meddyg ni wnai modd y gwnaeth
Myddfai, o chai ddyn meddfaeth.
Myddfai, o chai ddyn meddfaeth.
A Physician he would not make
As Myddvai made, if he had a mead fostered man.
As Myddvai made, if he had a mead fostered man.
По отзывам носителей этих языков, английский перевод столь же туманен, как и валлийский оригинал, не стану додумывать и я, почему с медоедом сладить труднее, чем с обычным пациентом (впрочем, преобладающая версия упомянута выше: изнеженные пациенты хуже поддаются лечению):
Коль медик не в семье Медвай рожден,
Не сладит с тем, кто на меду вскормлен.
Неясность же оригинала связана с замысловатой системой валлийского стихосложения Кинганед, согласно которой, помимо метра и рифмы (неравносложной, а во второй строке еще и внутренней), в первой части каждой строчки согласные следуют в том же порядке, что и во второй, до последнего ударного слога: m-dd-g; m-dd-f. При таких ограничениях непросто добиться прозрачности смысла.
Деревня существует и поныне, и жители гордятся ее древней историей. Мы заехали туда через пару дней. В культурном центре на стенах рассказывается о Деве Озера, и можно купить продукты с той самой (наверное) фермы. Озеро теперь не столь уж и мало, запруженное для снабжения водой ближнего городка. Дамбу во время Первой Мировой войны построили отказчики от военной службы. Из озера вытекает река Соуде, сливающаяся с Тауи всего через 18 км в Ллангадоге, где мне предстоит финишировать, преодолев почти марафон кружным путем.
129 км, 8:46
ПП-9 в деревне Llanddeusant «Церковь двух святых». По одной из легенд, здесь повстречались святые VI века Тейло и Давид. Вряд ли встреча была случайной, учитывая, что они были кузенами, а первый к тому же — учеником второго.Поднимаюсь на последнюю гору под названием Garreg Las, что означает «синий камень» (а может, и зеленый, в древности названия цветов были менее определенны). Все чаще каменные россыпи, все менее отчетливы тропы. На Малидаке и тем более в Хибинах мне встречались россыпи и подлиннее, но там камни крупны и неподвижны, и можно, приноровившись, ступать по ребрам и вершинам, здесь же много живых и идти по ним без палок не получается.
Понимаю, что в камнях они не лучший помощник, но преодолевать живые камни на забитых ногах неприятно и неудобно. В конце концов одна нога и обе палки одновременно скользят в прогалы меж камнями, причем все в разные, зафиксировав меня живописным раскорякой. Из троих пострадала только одна палка, ее среднее звено сделалось округлым, и я еще долго не решался ее разобрать, опасаясь не собрать вновь. Но все же рискнул, и она собралась. В дальнейшем старался поменьше на нее опираться, на траверсах перекладывал в нагорную руку
На плато встречаются цепочки каирнов — каменных пирамидок, служащих указателями в туман. Но сейчас ясно, и вообще погода намного приятнее вчерашней — жара спала, а дождя нет; несколько раз приходится надевать и скидывать ветровку. Теперь она под рукой, и для этого не надо снимать жилет.
Спускаясь со склона, встречаю бабушку, страшным рыком погоняющую вверх белоснежных овец. Она настоятельно указывает рукой на ворота внизу и продолжает рычать — то ли мне, то ли овцам. Направление не вполне совпадает с треком, но она, наверное, знает куда мне надо? Добравшись до ворот, обнаруживаю их запертыми и с колючкой поверху. Но не возвращаться же наверх. Привычно прижимаю колючку к верней перекладине ворот, переношу все свои ноги и палки и благополучно оказываюсь на треке. Что она имела мне сказать, осталось не проясненным.
Утомленное сознание развлекает оптическими иллюзиями: разводы на камнях представляются письменами, которые пытаюсь читать, сами камни — овцами, а овцы — камнями, столбы у калиток кажутся людьми, которые выжидательно смотрят, будто собираясь что-то сказать. Все хуже справляюсь с запорами: тупо потыкавшись в очередную непонятную калитку, лезу через ворота. Аккурат, когда сижу на них верхом, осторожно перенося окостенелую ногу на другую сторону, подходит гуляющая парочка и спокойно отворяет калитку. Завершив перелаз, делаю затылок кирпичом и убегаю — типа таков и был беговой план, пешеходам не понять.
Почему-то становится трудно дышать полной грудью. И не то чтобы я имел обыкновение глубоко дышать на бегу, но сильнее всего хочется того, чего не можешь достигнуть. И вот раз за разом судорожно вздыхаю, пытаясь вдохнуть до конца, наконец получается, а потом снова. Ослабляю жилет, не помогает. Эта пакость останется со мной до конца и исчезнет бесследно после финиша.
141 км, 11:31
К десятому и последнему ПП прибегаю один, Шебутной и Вдумчивый появляются, когда я, пополнив воду, уже ухожу. Вниз тянется пустынная асфальтовая дорога, с которой сворачиваю на тропу перед крутым поворотом, именуемым почему-то Tro’rgwcw «кукушкин». Вскоре они меня догоняют, и несколько километров идем вместе. Очередная загадка перед крутым спуском: трек вроде бы вниз, а вроде и нет, а пробовать, рискуя, что придется лезть обратно, не хочется. Выбираем вниз и таки ошибаемся. Еще ниже виден недавно покинутый нами грейдер, и через километр трек на него и выводит — все наши мучения и сомнения были лишь для того, чтобы пройти немного параллельно ему на удалении в сотню метров. Затем один, по обыкновению, убегает вперед, а второй, остановившись для какой-то надобности, теряется позади.Последние 25 км — самый длинный перегон, оказавшийся и самым простым, много ровных дорог и преимущественно вниз. Впрочем, сложности с ориентированием никуда не делись. Забежав на очередной луг, не нахожу ни калитки, ни перелаза, хотя трек ведет именно сюда. В углу забор повален, но за ним топкое место, за которым я оказываюсь вне трека. Карта в телефоне не помогает, снова в отчаянии топчусь вокруг забора: трек неподалеку пересекает луг, видный за посадками, но нас разделяют заборы и непроходимые на вид колючие кустыры. Плюю на трек, закладываю широкую петлю и, преодолев ров с водой, кирпичный забор, две колючки и почти без ущерба высвободив зацепившиеся шорты, продираюсь на вожделенный луг, чтобы воссоединиться с треком, потеряв не менее десяти минут.
Несколько погодя, выбравшись с еще одного луга, попадаю на трек и не понимаю, куда дальше. Из общих соображений вправо, но часы и телефон упорно показывает, что это назад к старту. Может, gps дурит? Мечусь в разные стороны, каждый раз преодолевая перелаз через высоченную стену, неприятно отзывающийся в забитых бедрах. Принимаю волюнтаристское движение двигаться вправо, и часы смиряются. Еще десять минут минус.
Прикидываю темп и зачем-то решаю, что хочу выбежать из 36 часов, т. е. финишировать до 18:00. Теперь голова занята подсчетами темпа и остатка пути. 7 км и чуть меньше часа — ну это мне под силу, главное снова где-нибудь не встрять. Тропа петляет сквозь высокий папоротник, но камни почти исчезают. Вскоре я понимаю, куда они делись: впереди высокие каменные груды — остатки двух валлийских фортов, воздвигнутых во II веке для обороны от римлян, и все камешки с горы тщательно собраны еще две тысячи лет назад для стен и укреплений.
За вторым фортом памятник Гвиновру Эвансу, чей прах развеян над этим местом в 2006 г. Это первый представитель валлийской националистической партии в парламенте, в 1982 угрозой голодовки он добился начала телевещания на валлийском языке.
Вот и папоротникам конец, выбегаю на гладкую асфальтовую дорогу. Вообще густота их сети поражает, кажется, они соединяют все деревни, хутора и въезды на поля, и, сколько мы ни ездили, не встретили ни одной грунтовки. Они совершенно лишены обочины, вся земля за ними частная и огорожена заборами, а узки настолько, что не везде разъедешься, не попятившись. Зато они есть. Дорога петляет по холмам, вверх иду, вниз бегу через боль в бедрах; миную деревню Вифлеем (по имени здешней церкви, 1800 г., Уэльское методистское возрождение), и, пересекши еще пару лужков, добираюсь до перекрестка перед Ллангадогом, названным в честь святого Кадога Мудрого, основавшего здесь первую христианскую общину.
Трек показывает направо, а стрелка влево. После короткого колебания выбираю стрелку, но скоро начинают мучить сомнения: она фирменного черно-желтого цвета, но безо всякой надписи. На всякий случай опрашиваю местных: деда в огороде, дамы с коляской и мужика у пивной — все согласно кивают, что бегу правильно, и особенно радует, что никого не удивляет слово финиш.
168 км, 17:43
На карте финишная точка лежала прямо на улице у забора местного регбийного клуба, команды II Западной группы IV дивизиона Валлийского регбийного союза. Клуб в этом сезоне выносит соперников в одну калитку и имеет все шансы подняться в III дивизион, а его цвета удивительным образом совпадают с GB Ultras — черный с золотым. За забором обнаруживается зеленое поле с аркой, куда и ведут стрелки.
Финишное ускорение, памятная бляха, фото на фоне арки, а потом еще отдельно в закутке с экраном и вспышкой. Назавтра выясняется, что они черно-белые, и на них мы выглядим весьма специфически. Ну разве не чудесно получить на память свою протокольную рожу?
Финишное фото в арке мне не досталось, почему-то альбом с ними кончается за несколько человек до меня. Вообще фотографии рассыпаны по многочисленным альбомам в ФБ, искать муторно, зато все бесплатно. В здешних трейлах куда меньше сервиса и развлекухи, чем у нас, все крутится вокруг собственно бега.
Шебутной опередил меня на полчаса, а Вдумчивый на 13 минут, обойдя где-то своей размеренной поступью, покуда я в очередной раз блудил по кустам. Получилось 35:43, мне казалось, что я почти последний, однако я успел помыться и поесть, а финишеры все тянулись, когда мы вернулись на финиш поглядеть, как дела.
Получился 46-й из 70, а еще 43 сошли. Судя по часам, нагулял километров шесть, но мне так не показалось, то ли они подвирают, то ли реальная дистанция длиннее заявленной. Так или иначе, исходом доволен, ибо перед стартом вообще сомневался, что доберусь до финиша. Объемы в последний год уменьшились до неприличия, скорость упала, но я рад, что способен еще участвовать в таких приключениях.
